Неточные совпадения
И из этого мглистого, кое-как набросанного поля выходили ясно и оконченно только одни тонкие черты увлекательной блондинки: ее овально-круглившееся личико, ее тоненький, тоненький стан, какой бывает у институтки в первые месяцы после выпуска, ее белое, почти простое платьице, легко и ловко обхватившее во всех
местах молоденькие стройные члены, которые означались в каких-то
чистых линиях.
Но опытный глаз человека с
чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы только желание кое-как соблюсти decorum [видимость (лат.).] неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно, только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево
местами отстало.
Место моего восседания было из
чистого злата и хитро искладенными драгими разного цвета каменьями блистало лучезарно.
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу в одну лошадь, на середине которой сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на
чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай в лесу на траве и вообще на таком
месте, на котором никто и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
Указав кучеру
место под навесом на большом,
чистом и прибранном новом дворе с обгоревшими сохами, старик попросил Левина в горницу.
— Нет, — отвечал Костя, — здесь
место чистое, вольное. Одно — река близко.
Кружок — да это пошлость и скука под именем братства и дружбы, сцепление недоразумений и притязаний под предлогом откровенности и участия; в кружке, благодаря праву каждого приятеля во всякое время и во всякий час запускать свои неумытые пальцы прямо во внутренность товарища, ни у кого нет
чистого, нетронутого
места на душе; в кружке поклоняются пустому краснобаю, самолюбивому умнику, довременному старику, носят на руках стихотворца бездарного, но с «затаенными» мыслями; в кружке молодые, семнадцатилетние малые хитро и мудрено толкуют о женщинах и любви, а перед женщинами молчат или говорят с ними, словно с книгой, — да и о чем говорят!
Я не стал расспрашивать моего верного спутника, зачем он не повез меня прямо в те
места, и в тот же день мы добрались до матушкина хуторка, существования которого я, признаться сказать, и не подозревал до тех пор. При этом хуторке оказался флигелек, очень ветхий, но нежилой и потому
чистый; я провел в нем довольно спокойную ночь.
Возвращение на фрегат было самое приятное время в прогулке: было совершенно прохладно; ночь тиха; кругом, на
чистом горизонте, резко отделялись черные силуэты пиков и лесов и ярко блистала зарница — вечное украшение небес в здешних
местах. Прямо на голову текли лучи звезд, как серебряные нити. Но вода была лучше всего: весла с каждым ударом черпали чистейшее серебро, которое каскадом сыпалось и разбегалось искрами далеко вокруг шлюпки.
Одна церковь, впрочем, лучше других, побогаче,
чище, светлее. В ней мало живописи и тусклой позолоты; она не обременена украшениями; и прихожане в ней получше,
чище одеты и приличнее на вид, нежели в других
местах.
К Иркутску все живее: много попадается возов; села большие, многолюдные; станционные домы
чище. Крестьянские избы очень хорошие, во многих
местах с иголочки.
Там, где люди живут, бывает дурной дух; если бы не было ветра, дух этот так и оставался бы. А придет ветер, разгонит дурной дух и принесет из лесов и с полей хороший,
чистый воздух. Если бы не было ветра, люди бы надышали и испортили воздух. Воздух все бы стоял на
месте, и людям надо бы уходить из того
места, где они надышали.
У трактиров уже теснились, высвободившись из своих фабрик, мужчины в
чистых поддевках и глянцовитых сапогах и женщины в шелковых ярких платках на головах и пальто с стеклярусом. Городовые с желтыми шнурками пистолетов стояли на
местах, высматривая беспорядки, которые могли бы paзвлечь их от томящей скуки. По дорожкам бульваров и по зеленому, только что окрасившемуся газону бегали, играя, дети и собаки, и веселые нянюшки переговаривались между собой, сидя на скамейках.
— Попробую, начну здесь, на
месте действия! — сказал он себе ночью, которую в последний раз проводил под родным кровом, — и сел за письменный стол. — Хоть одну главу напишу! А потом, вдалеке, когда отодвинусь от этих лиц, от своей страсти, от всех этих драм и комедий, — картина их виднее будет издалека. Даль оденет их в лучи поэзии; я буду видеть одно
чистое создание творчества, одну свою статую, без примеси реальных мелочей… Попробую!..
Букинисты и антиквары (последних звали «старьевщиками») были аристократической частью Сухаревки. Они занимали
место ближе к Спасским казармам. Здесь не было той давки, что на толкучке. Здесь и публика была
чище: коллекционеры и собиратели библиотек, главным образом из именитого купечества.
Кое-где
местами, в котловинах, собралась вода, столь
чистая и прозрачная, что исследователь замечает ее только тогда, когда попадает в нее ногой. Тут опять есть очень глубокий колодец и боковые ходы. В этом большом зале наблюдателя невольно поражают удивительные акустические эффекты — на каждое громкое слово отвечает стоголосое эхо, а при падении камня в колодец поднимается грохот, словно пушечная пальба: кажется, будто происходят обвалы и рушатся своды.
На реке Тадушу много китайцев. Я насчитал 97 фанз. Они живут здесь гораздо зажиточнее, чем в других
местах Уссурийского края. Каждая фанза представляет собой маленький ханшинный [Водочный, винокуренный.] завод. Кроме того, я заметил, что тадушенские китайцы одеты
чище и опрятнее и имеют вид здоровый и упитанный. Вокруг фанз видны всюду огороды, хлебные поля и обширные плантации мака, засеваемого для сбора опия.
«Да, а потом? Будут все смотреть — голова разбитая, лицо разбитое, в крови, в грязи… Нет, если бы можно было на это
место посыпать
чистого песку, — здесь и песок-то все грязный… нет, самого белого, самого
чистого… вот бы хорошо было. И лицо бы осталось не разбитое,
чистое, не пугало бы никого.
Лед был гладкий, как зеркало,
чистый и прозрачный; сквозь него хорошо были видны мели, глубокие
места, водоросли, камни и утонувший плавник.
5 ноября, утром, был опять мороз (–14°С); барометр стоял высоко (757). Небо было
чистое; взошедшее солнце не давало тепла, зато давало много света. Холод всех подбадривал, всем придавал энергии. Раза два нам пришлось переходить с одного берега реки на другой. В этих
местах Холонку шириной около 6 м; русло ее загромождено валежником.
В низовьях долина Тахобе покрыта редколесьем из вяза, липы, дуба и черной березы.
Места открытые,
чистые и годные для поселений находятся немного выше, в 2 километрах от моря.
Бывают
места под землей, где этот воздух собирается, и если попадешь в такое
место, то сейчас умираешь. Для этого в рудниках делают лампы, и прежде чем человеку идти в такое
место, спускают туда лампу. Если лампа тухнет, то и человеку нельзя идти; тогда пускают туда
чистого воздуха до тех пор, пока может огонь гореть.
Ты на
месте на святом, над чисты́м ключом, устрояй Божий дом, буду я, Бог, жить в нем…
— Для видимости… спервоначалу ехать тебе в Красну Рамень — на мельницы, — сказал Патап Максимыч, глядя в окошко. — Оттоль в город. Дела там тебе нет никакого… Для видимости, значит, только там побывай… Для одного отводу… А из городу путь тебе
чистый на все четыре стороны… Всем, кого встретишь, одно говори — нашел, дескать,
место не в пример лучше чапуринского… Так всем и сказывай… Слышишь?
Никитишна сама и мерку для гроба сняла, сама и постель Настину в курятник вынесла, чтоб там ее по три ночи петухи опели… Управившись с этим, она снаружи того окна, в которое вылетела душа покойницы, привесила
чистое полотенце, а стакан с водой с
места не тронула. Ведь души покойников шесть недель витают на земле и до самых похорон прилетают на
место, где разлучились с телом. И всякий раз душа тут умывается, утирается.
Стану я, рабица Божия, во
чистом поле на ровном
месте, что на том ли на престоле на Господнем… облаками облачусь, небесами покроюсь, на главу положу венец-солнце красное, подпояшусь светлыми зорями, обтычусь частыми звездами, что вострыми стрелами…
— Это уж вы напрасно, — вступился Василий Борисыч. — Не в меру своих певиц умаляете!.. Голоса у них
чистые, ноту держат твердо, опять же не гнусят, как во многих
местах у наших христиан повелось…
В прямом смысле, конечно, нет; но если взять всю совокупность его деятельности за последние двадцать лет его жизни, его пропаганду, его credo неохристианского анархиста
чистой воды, то — не будь он Лев Николаевич Толстой, он давно бы очутился в
местах"довольно отдаленных", откуда мог бы перебраться и за границу. Весь его умственный, нравственный и общественный склад был характерен для самого типичного эмигранта.
Он опять будет иметь
место, когда данные силы будут действовать в
чистом виде.
На этих произведениях Банькевича я впервые знакомился с особенностями ябеднического стиля, но, конечно, мое изложение дает лишь отдаленное понятие об его красотах. Особенно поражало обилие патетических
мест. Старый ябедник, очевидно, не мог серьезно рассчитывать на судейскую чувствительность; это была бескорыстная дань эстетике, своего рода полет
чистого творчества.
Дергачев жил в маленьком флигеле, на дворе деревянного дома одной купчихи, но зато флигель занимал весь. Всего было
чистых три комнаты. Во всех четырех окнах были спущены шторы. Это был техник и имел в Петербурге занятие; я слышал мельком, что ему выходило одно выгодное частное
место в губернии и что он уже отправляется.
Чистая, прозрачная вода,
местами очень глубокая, белое песчаное дно, разнообразное чернолесье, отражавшееся в воде как в зеркале и обросшее зелеными береговыми травами, все вместе было так хорошо, что не только я, но и отец мой, и Евсеич пришли в восхищение.
В другом
месте, в глубокой впадине стога, укрывшись теплыми бараньими пальто, лежали другие два человека и говорили между собою по-французски. По их выговору можно было разобрать, что один из них
чистый француз, другой итальянец из Неаполя или из других
мест южной Италии.
Розанов возвращался на
Чистые Пруды, а Полинька переезжала в Грузины, к некоей благодетельнице Варваре Алексеевне, у которой приставали отыскивающие
мест гувернантки и бонны.
В одиннадцать часов довольно ненастного зимнего дня, наступившего за бурною ночью, в которую Лиза так неожиданно появилась в Мереве, в бахаревской сельской конторе, на том самом
месте, на котором ночью спал доктор Розанов, теперь весело кипел не совсем
чистый самовар. Около самовара стояли четыре чайные чашки, чайник с обделанным в олово носиком, молочный кубан с несколько замерзшим сверху настоем, бумажные сверточки чаю и сахару и связка баранок. Далее еще что-то было завязано в салфетке.
Но он в эту аудиторию не принес той
чистой любви к науке, которая его сопровождала в Московском университете; как он ни обманывал себя, но медицина была для него
местом бегства: он в нее шел от неудач, шел от скуки, от нечего делать; много легло уже расстояния между веселым студентом и отставным чиновником, дилетантом медицины.
Фаэтон между тем быстро подкатил к бульвару
Чистые Пруды, и Егор Егорыч крикнул кучеру: «Поезжай по левой стороне!», а велев свернуть близ почтамта в переулок и остановиться у небольшой церкви Феодора Стратилата, он предложил Сусанне выйти из экипажа, причем самым почтительнейшим образом высадил ее и попросил следовать за собой внутрь двора, где и находился храм Архангела Гавриила, который действительно своими колоннами, выступами, вазами, стоявшими у подножия верхнего яруса, напоминал скорее башню, чем православную церковь, — на куполе его, впрочем, высился крест; наружные стены храма были покрыты лепными изображениями с таковыми же лепными надписями на славянском языке: с западной стороны, например, под щитом, изображающим благовещение, значилось: «Дом мой — дом молитвы»; над дверями храма вокруг спасителева венца виднелось: «Аз есмь путь и истина и живот»; около дверей, ведущих в храм, шли надписи: «Господи, возлюблю благолепие дому твоего и
место селения славы твоея».
Когда они вышли от министра, то прежде всего, точно вырвавшись из какого-нибудь душного
места, постарались вздохнуть поглубже
чистым воздухом, и Егор Егорыч хотел было потом свезти доктора еще к другому важному лицу — Сергею Степанычу, но старый бурсак уперся против этого руками и ногами.
Чистые покои"были маленькие, узенькие комнатки; в них пахло затхлостью, мышами и тараканами; половицы шатались и изобиловали щелями и дырами, прогрызенными крысами; газетная бумага, которою обклеены были стены,
местами висела клочьями,
местами совсем была отодрана.
Жена содержателя двора, почтенная и деятельнейшая женщина, была в избе одна, когда мы приехали; прочие члены семейства разошлись: кто на жнитво, кто на сенокос. Изба была
чистая, светлая, и все в ней глядело запасливо, полною чашей. Меня накормили отличным ситным хлебом и совершенно свежими яйцами. За чаем зашел разговор о хозяйстве вообще и в частности об огородничестве, которое в здешнем
месте считается главным и почти общим крестьянским промыслом.
Жена перестает быть желаемой любовницей мужа и делается для него ненужной обузой, ее ласки тяготят его, и он ищет рассеяния на стороне; средства его или даже жены позволяют ему это в широких размерах. Такова печальная участь всех жен беспринципных негодяев, в душе которых нет
места ни
чистому чувству любви, ни понятию о святости брака, а вся жизнь их в конце концов дряблого организма зиждется на похоти и только на одной похоти…
Через неделю после того Добров, одетый в новый сюртук,
чистое белье и новые сапоги, сидел уже и переписывал Вихрову его сочинение, и только в некоторых
местах он усмехался слегка и поматывал головой.
Смиренный заболотский инок повел скитниц так называемыми «волчьими тропами», прямо через
Чистое болото, где дорога пролегала только зимой. Верст двадцать пришлось идти мочежинами, чуть не по колена в воде. В особенно топких
местах были проложены неизвестною доброю рукой тоненькие жердочки, но пробираться по ним было еще труднее, чем идти прямо болотом. Молодые девицы еще проходили, а мать Енафа раз десять совсем было «огрузла», так что инок Кирилл должен был ее вытаскивать.
Тускло горели тысячи свеч, клубами валил синий кадильный дым из кацей, в нескольких
местах пели гнусавыми голосами скитские иноки, а над всем этим
чистою нотой звучал все тот же чудный голос Аглаиды!
Гуляет холодный зимний ветер по
Чистому болоту, взметает снег, с визгом и стоном катится по открытым
местам, а в кустах да в сухой болотной траве долго шелестит и шепчется, точно чего ищет и не находит.
На одном из поворотов молодые люди остановились. Они поднялись уже довольно высоко, и в узкое окно, вместе с более свежим воздухом, проникла более
чистая, хотя и рассеянная струйка света. Под ней на стене, довольно гладкой в этом
месте, роились какие-то надписи. Это были по большей части имена посетителей.
У него дом больше — такой достался ему при поступлении на
место; в этом доме, не считая стряпущей, по крайней мере, две горницы, которые отапливаются зимой «по-чистому», и это требует лишних дров; он круглый год нанимает работницу, а на лето и работника, потому что земли у него больше, а стало быть, больше и скота — одному с попадьей за всем недоглядеть; одежда его и жены дороже стоит, хотя бы ни он, ни она не имели никаких поползновений к франтовству; для него самовар почти обязателен, да и закуска в запасе имеется, потому что его во всякое время может посетить нечаянный гость: благочинный, ревизор из уездного духовного правления, чиновник, приехавший на следствие или по другим казенным делам, становой пристав, волостной старшина, наконец, просто проезжий человек, за метелью или непогодой не решающийся продолжать путь.
Место было
чистое, и подъезд, даже подход, невозможен.
Говоря о болотной дичи, я часто буду упоминать о
месте ее жительства, то есть о болотах. Я стану придавать им разные названия:
чистых, сухих, мокрых и проч., но людям, не знакомым с ними в действительности, такие эпитеты не объяснят дела, и потому я хочу поговорить предварительно о качествах болот, весьма разнообразных.
Болота бывают
чистые луговые. Этим именем называются все влажные, потные
места, не кочковатые, а поросшие чемерицей и небольшими редкими кустами, мокрые только весной и осенью или во время продолжительного ненастья. Покрытые сочною и густою травою, они представляют изобильные сенокосы и вообще называются лугами; они составляют иногда, так сказать, окрестность, опушку настоящих мокрых болот и почти всегда сопровождают течение рек по черноземной почве, особенно по низменным
местам, заливаемым полою водою.